Добыча нефти в США снизилась до уровня 10,9 млн баррелей в сутки. Это на 2,3 млн бочек меньше, чем полтора месяца назад. Члены ОПЕК+ также полны решимости выполнить взятые на себя обязательства для того, чтобы добиться стабилизации цен на фоне грандиозного падения спроса. Сокращать производство приходится даже тем государствам, которые игнорировали переговоры в апреле и заявляли о решимости продолжить экспансию на глобальный рынок.
Одна из этих держав – Бразилия. В минувшем ноябре её правительство провело аукцион на право разработки четырёх глубоководных месторождений нефти. Ожидалось, что он принесет в федеральный бюджет $26 млрд и создаст условия для увеличения добычи с 3,1 млн баррелей в сутки до 7 за десять лет. Это позволило бы стране войти в топ-4 мировых лидеров отрасли, обогнав таких конкурентов как Канада, Ирак, ОАЭ и Китай.
За полгода, прошедших с того момента всё перевернулось с ног на голову. И дело даже не в том, что аукцион прошёл не слишком удачно из-за завышенных, как показалось его участникам, расценок. Отложить амбициозные планы в долгий ящик заставил коронавирус, который распространяется по Бразилии словно лесной пожар и буквально уничтожает её экономику.
По мнению большинства экспертов, пандемия полностью вышла из-под контроля властей латиноамериканского государства. По числу заражённых, которое уже достигло 376 тысяч человек, оно обогнало Россию и вышло на второе место в мире. А 25 мая превзошло США по количеству летальных исходов, связанных с коронавирусом, за сутки. Их было зафиксировано 807, в то время как в Соединённых Штатах – лишь 504.
Смертность от COVID-19 в Бразилии одна из самых высоких в мире – 6,2%, что во многом обусловлено позицией президента Жаира Больсонаро. Этот политик старается во всём подражать Трампу, называет коронавирус «обычным гриппом», решительно выступает против режима изоляции и даже социального дистанцирования.
“Все про 100 долларов давно забыли. Мы живем исходя из того, что в среднесрочной перспективе справедливые цены – 50 долларов. Бюджет в 2019-м у нас сверстан исходя из цены 43-45 долларов за баррель”, – сказал Новак.
В долгосрочной перспективе, по мнению министра, цены на нефть будут близки к нынешним уровням, так как падение добычи в Иране и Венесуэле замещается ростом производства в США и в ряде других стран.
Между тем, по прогнозу международного рейтингового агентства Fitch, стоимость нефти в 2019 году составит 65 долларов за баррель. Для многих ближневосточных членов ОПЕК – в частности, для ОАЭ и Кувейта, такая цена вполне комфортна, утверждают аналитики. Исключение составляет Саудовская Аравия, для которой бездефицитный бюджет начинается от 80 долларов за баррель.
Цены на нефть упали, и такие государства-члены, как Иран, Венесуэла и Ливия отказались сокращать добычу, Катар решил покинуть организацию, а президент США требует от Саудовской Аравии сохранить цены на низком уровне.
Когда переговоры оказались на грани провала, решение было найдено благодаря России, которая даже не является членом ОПЕК. Президент Владимир Путин согласился сократить добычу российской нефти в альянсе с ОПЕК, а Иран смог продолжить качать нефть.
Ни в одной публикации прежде не говорилось о решающей встрече и роли, которую Россия сыграла в разрешении кризиса. То, что произошло за закрытыми дверями в декабре, стало поворотным моментом с точки зрения превращения России из страны, которая не сотрудничала с ОПЕК, в ее незаменимого партнера.
В то время как Организация стран-экспортеров нефти переживала кризис за кризисом — падение цен, смена режима в государствах-членах, конфликты внутри организации и неоднократные атаки Трампа — Россия использовала своё влияние в качестве крупного производителя нефти, чтобы помочь ей. Все это позволило Путину влиять на тенденции на нефтяном рынке объемом 1,7 триллиона доллара и закрепить присутствие России на Ближнем Востоке.
Учитывая сокращение венесуэльских поставок, а также принимая во внимание риски санкционного характера для иранского «черного золота», в течение ближайших нескольких недель котировки могут отправиться за отметки в 75-80 долларов. В ОПЕК сейчас активно готовят план, ориентированный на сдерживание цен нефти в рамках глобального сырьевого рынка.
В каждой ситуации, когда нефть начинает демонстрировать стремительный рост, эксперты задумываются над тем, как именно «качели» поведут себя в этот раз, и насколько быстро они будут лететь потом обратно. На быстрое падение цен нефти не указывает, однако, пока ни один фактор.
По состоянию на 22 часа по Москве в минувшую пятницу, 12 апреля, июньский контракт на Brent подорожал практически на процент с того момента, как стартовала сессия — до отметки в 71,54 доллара. Позитивная динамика нефтяных котировок наблюдается на мировом рынке уже более трех месяцев. С начала текущего года «черное золото» прибавило в цене практически 40 процентов после несущественного снижения.
Две недели назад Саудовская Аравия и Россия, крупнейшие в мире производители нефти, достигли соглашения о замораживании объемов добычи на текущих уровнях. Безусловно, в первую очередь эта сделка была продиктована экономическими факторами, однако, по всей вероятности, за ней стоят также несколько геополитических соображений, которые связаны главным образом с Ираном и Сирией.
Президент России Владимир Путин жмет руку министру обороны Саудовской Аравии принцу Мухаммеду Бину
Если рассматривать экономическую составляющую этого соглашения, то после присоединения Катара и Венесуэлы его можно назвать первой сделкой между ОПЕК и независимыми производителями нефти за 15 лет. Этот шаг направлен на урегулирование проблемы чрезмерного роста добычи и избытка нефти на мировом рынке на фоне глобального спада, а также на восстановление цен, достигших самой низкой отметки за 10 последних лет.
Эксперты отмечают, что это соглашение вряд ли достигнет желаемых результатов. Страны ОПЕК уже несколько десятилетий не могут найти общего языка по вопросу объемов добычи. Кроме того, Россия, не входящая в картель экспортеров нефти, которая договорилась о сотрудничестве с ОПЕК в 2001 году, никогда не держала своего слова. Аналитики также полагают, что одного лишь замораживания производства будет недостаточно, чтобы вызвать рост цен. Для этого требуется сокращение объемов добычи, но такого соглашения крайне трудно было бы достичь на фоне нынешней глобальной экономической рецессии и снижения спроса.
Впрочем, несмотря на это, упомянутое соглашение указывает на некоторую смену курса России. В декабре 2015 года Москва заявляла о том, что составляет планы, основанные на колебании нефтяных цен в промежутке между 40 и 60 долларами за баррель в период до 2022 года, что представляло собой завуалированный вызов Саудовской Аравии.
Москва указывала, что плавающий курс рубля позволит обеспечить сбалансированность бюджета, поэтому ее экономика способна бесконечно долго функционировать в условиях низких цен на нефть. С другой стороны, Москва утверждала, что поскольку Эр-Рияд сохраняет привязку своей национальной валюты к доллару США, Саудовская Аравия вынуждена будет серьезно сократить свои валютные резервы.
Впрочем, этот сценарий несколько размывается в связи с иранским фактором. Эта страна намерена восстановить уровень добычи и увеличить экспорт нефти, как только будут полностью отменены санкции, в соответствии с соглашением по поводу ядерной программы Тегерана, достигнутым в прошлом году. После первоначального одобрения в адрес замораживания добычи, Тегеран «высмеял» договор, указав, что его абсолютно не смущает дальнейшее падение цен после того, как иранская нефть достигнет мирового рынка. Хотя Тегеран понимает, что несмотря на количественное увеличение объемов производства, дополнительные продажи и доходы будут компенсировать фактор низких цен, российско-саудовская сделка направлена именно на то, чтобы этого не произошло.
Как только политика смешивается с нефтью, это вносит неопределенность в сценарии развития событий. Договор о замораживании добычи направлен не только на уменьшение доходов Ирана, но и на сокращение его политического влияния в регионе, представляющего источник серьезной обеспокоенности Эр-Рияда.
Недовольство Саудовской Аравии неспособностью США нейтрализовать региональное влияние Ирана стало очевидным еще в 2011 году, когда бывший генеральный директор Службы общей разведки принц Турки Аль-Фейсал предупредил, что Эр-Рияд намерен применить все свое нефтяное богатство в качестве средства против Тегерана, создать избыток предложения на международных нефтяных рынках и добиться снижения цены на нефть, если Тегеран не остановит свою ядерную программу.
После того, как соглашение о ядерной программе Ирана было достигнуто и подписано, Эр-Рияд всеми силами стремится ограничить последствия потепления отношений между Тегераном и Вашингтоном, а также экономические преимущества, которые Иран может получить от снятия санкций.
Заслуживает внимания тот факт, что Саудовская Аравия, Катар и Россия, которые поддерживают разные стороны сирийского конфликта, тем не менее пытаются наладить экономическое сотрудничество, которое может иметь и некоторые политические последствия. Нынешнее прекращение огня в Сирии, вступившее в силу в конце прошлой недели, может служить наглядным примером. Хотя шансы на его соблюдение оцениваются не слишком высоко, оно как минимум может привести к расширению столь необходимых мер по противодействию гуманитарной катастрофе в стране.
Еще одним примером того, как борьба за политические цели ведется экономическими средствами, является следующее: хотя Россия полагает, что сможет более успешно выдержать длительное снижение цен на нефть, Саудовская Аравия также уверена, что сможет победить Россию в экономическом соперничестве, что позволит ей добиться уступок в Сирии в результате переговоров. Эр-Рияд пытается оказывать давление на Москву, чтобы заставить ее отказаться от поддержки сирийского президента Башара аль-Асада. Хотя «сдача» Асада явно не входит в планы Москвы, возможно, в будущем она будет более сговорчивой, если удастся найти компромисс, который не повредит ее престижу и международной репутации.
Изначально Москва категорически отвергала идею привязки нефтяных цен к проблемам международной политики. «Мы открыто сказали нашим саудовским коллегам в личной беседе, что по нашему мнению нефтяной рынок должен регулироваться балансом спроса и предложения, и любые попытки повлиять на него в политических либо геополитических целях являются неприемлемыми».
Однако, возможность политического компромисса после заключения соглашения о замораживании объемов добычи стала очевидной около двух недель назад, когда Москва предупредила Асада о несостоятельности его надежд на возвращение всех территорий, которые он потерял с начала войны. «Россия очень много вложила в урегулирование этого кризиса… и мы хотели бы, чтобы Башар аль-Асад также это учитывал», заявила Москва, в очередной раз напоминая, что Асад должен «следовать в российском фарватере» до конца гражданской войны.
Еще один фактор, указывающий на возможность компромисса со стороны России, проявился всего несколько дней назад. После того, как Вашингтон заявил, что в случае продолжения гражданской войны и неудачи перемирия Сирия может быть расчленена на части, Москва ответила, что «поддерживает решение, к которому пришли участники переговоров по сирийскому урегулированию, включая идею создания федеративного государства».
Итак, какого бы мнения ни придерживались наблюдатели относительно саудовско-российской нефтяной сделки, политические соображения явно перевешивают экономические, во всяком случае на сегодняшний день.
